yellowcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS ~ фэндомные отыгрыши » world on fire


world on fire

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/z6YRyQc.jpg
https://i.imgur.com/hQQvhfw.jpg  https://i.imgur.com/iBycEIn.jpg  https://i.imgur.com/72ufOr7.jpg 

[indent] I'll return from darkness and will save your precious skin.
I will end your suffering and let the healing light come in.

[nick]Annatar[/nick][status]белая лилия[/status][icon]https://funkyimg.com/i/31T2q.jpg[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ Бойся Аннатара, дары приносящего.</div>[/lz]

+3

2

Хэлкар в очередной раз осторожно обернулся, боясь потревожить раненый бок. Погони не было: лес стоял тихий необычайно, и тихий стук копыт по мягкой траве утопал в полночном пении птиц. Было даже красиво: ночное небо, проглядывающее сквозь кроны зеленеющих по весне древ, четкие силуэты теней, сияющий серп месяца, загадочного и убывающего. Князь глянул на него со злобой  - куда как больше ему пригодилась бы сила полной, расцветающей луны, или хотя бы растущей, убывающий же клык словно сам тянул из него последние силы. Еще и весна, клятая, самое мерзкое время года, когда до стуж и буранов зимы так далеко, как только может быть, и помощи ждать неоткуда и не от кого: Кхамул далеко, слишком далеко, если судить по карте звезд, он слишком сильно сбился с пути, все спутники мертвы, да сам ранен. Из приятных новостей только то, что никто не преследует и есть время отдышаться.
  Остановившись, он спешился, бросил коню короткое тайное слово и тот застыл покорно, не смея шевельнуться дальше шага. Не уйдет, даже если волки рвать начнут, чего, впрочем, колдун не ждал вовсе: вокруг не ощущалось ничего враждебного и чужеродного, только мирные обитатели ночного леса. Главной опасностью был он сам – мрачная черная фигура в окровавленном плаще и со злобой, кипящей внутри. Так близко  к самому краю, а почему? Глупость разведчика, собственная невнимательность, неорганизованность отряда… Виновные понесли наказание и приняли смерть, да и сам себя он неплохо наказал, напоровшись на вражеский клинок.
  Видать, ядовитый: рану тонко, по змеиному, жгло, и требовалось как можно скорее избавиться от яда и самого повреждения. Скосив взгляд на седельные сумки, мужчина раздосадовано хмыкнул, понимая, что нужных склянок там все равно больше нет – какой прок от битого стекла? Значит, придется поступить иначе, потратить больше времени и сил.  Закрывая глаза, Хэлкар весь обратился в слух и концентрацию.
Самое сложное в ворожбе – ограниченный запас известных ему слов темного языка. Он мог бы сложить первую строку из известных слов, но ворожба вышла бы топорная, уродливая и малоэффективная, а ошибаться сейчас было никак нельзя. Следовало выждать время и исполнить трудный, но вполне возможный маневр.
Здесь князя ждала, наконец, удача: не прошло и часа, как над его головой раздался мягкий шелест крыльев, и на ветку прямо над головой опустилась сова, несущая в когтях добычу. Он отчетливо услышал стук когтей о кору дерева, едва различимое биение сердца ночной хищницы, трепетание её еще не утихшего азарта, отозвавшееся внутри гулким эхом. Этого должно хватить, и, не выжидая более, он всем сосредоточием своей воли потянулся к птице, отдавая неслышимый приказ.
   Пади.
Несмотря на проведенное в неподвижности время, тело пришло в движение легко, как и должно одному из инструментов чародея, и рука его не дрогнула даже несмотря на прошившую бок пламенную боль. Птица оказалась в руках: оглушенная, едва дышащая, но живая. Чтобы не тянуть время, левой рукой он крепко перехватил её крылья, выворачивая до оглушительного в тишине хруста, а правой с силой надавил на трепыхающуюся грудь птицы, прямо там, где билось крохотное сердце. Снова усилие воли, почти физически ощутимое – накатывает головная боль, руки слабеют, становятся ватными. Князь не удерживает себя,  знает, что тело не подведет. Осталось всего ничего.
Тело птицы трепетало в руке, уже не живое, а умирающее, с осыпающихся перьев стремительно разбегались мелкие сошки-паразиты, находившие раньше на хищнике укрытие, через приоткрытый клюв вырвалось последнее дыхание. Хэлкар улыбнулся, наплевав на боль, вновь пронзившую бок: темное исцеление, особенно ценой чужой жизни, никогда не бывало безболезненным, напротив, иногда проще бывало пережить ощущения от  получения новой раны прямо поверх старой. Раньше, помнится, он не мог заставить себя заткнуться, сдавленно скуля сквозь зубы перед лицом тогдашнего наставника. Ледяной пол пещеры в горах приносил пылающему от боли телу хоть какое-то облегчение, но презрительный взгляд колдуна-истерлинга жег еще больнее. Княжич хорошо его запомнил, и решение принял там же:  все, что можно вытерпеть молча, он вытерпит, а иного с ним не случится.  Его дух преобладает над слабым телом, так было, так есть, и так будет до тех пор, пока не найдется то, что возобладает над его волей.
Над поляной вновь повисла тишина. Мрачная, гнетущая, вкупе со сладковатым запахом разложения и тягостным ощущением едва покинувшей это место смерти, она могла бы напугать кого угодно, мужчина лишь досадливо поморщился: лишний след. На кладбищах как-то попроще, но где тут найти кладбище? Оставалось надеяться, что это место не особо проходимо: в конце концов, он давно свернул с дороги, прежде, чем остановиться здесь.
Отбросив ставшее ненужным иссушенное тельце, он поднялся, ощущая себя донельзя вымотанным. Кинжал на поясе превратился в непосильную ношу, как и давящий на плечи и промокший от своей и чужой крови плащ. Но нужно было двигаться и уйти подальше от этого места.
Вновь тихо и мерно застучали подкованные конские копыта по пробуждающейся от зимы земле. Вновь закачался среди деревьев черный силуэт всадника, крепко сжимающего в руках поводья, глядящего на мир исподлобья черными злыми глазами. Вновь зазвучало над лесом пение ночных птиц, вновь зашуршала смолкшая было лесная жизнь, и только над покинутой им поляной по прежнему качалось облако гнетущей тишины, но с приходом утра рассеялось и оно, оставив после ночного события истлевший труп совы в густой траве.

Снова спешился всадник только перед самым рассветом. Месяц уже скрылся где-то за деревьями, готовый уступить дорогу ослепительно яркому солнцу - как назло, на небе не было ни облачка, и он уже чувствовал, что день будет не из самых приятных в его жизни. Он любил тепло, и то, что дарило светило, было по-своему хорошо, но слепящий дневной свет отчего-то раздражал Хэлкара невероятно. Впрочем, совладать с погодой все равно пока не было никакой возможности, и оттого выразилось августейшее неудовольствие лишь плотно сжатыми губами.
Остановился он не просто так: почти у самых копыт коня тек быстрый лесной ручей, перебегая по камням и едва слышно напевая одному ему известную мелодию. Опустив руку в воду, по которой тут же побежали черные в темноте маслянистые пятна крови, мужчина почувствовал только обжигающий холод и ничего враждебного, а значит, можно было напиться самому, наполнить флягу и напоить коня. Неторопливо отмыв руки и умывшись, он только собрался было зачерпнуть в ладони воды и как следует напиться, как по его чутью словно вдарило набатом.
Хэлкар вскинулся, точно дикий варг, позабыв и про усталость, и про жажду, собрался, подготовился к прыжку и резко повернулся к тому, кто потревожил его покой. Увиденное превзошло все ожидания.
Кто ты? - мог бы спросить Хэлкар, но вопрос был бы глупым. Это точно был один из народа эльфов, оглушающе и нечеловечески красивый, одним только видом своим располагающий к себе. Казалось бы, что может сделать столь эфемерное создание, явившееся на рассвете, едва ли не с первыми лучами солнца?
Зачем ты здесь? - мог бы спросить Хэлкар, но вопрос был бы ненужным. Он не желал - во всяком случае, пока не желал - знать, какая дорога привела сюда этого чудного странника.
- Что тебе нужно? - хрипло задал вопрос князь, не шевелясь. Бросаться на незнакомца было глупо: он был, возможно, единственной живой душой на много лиг вокруг, может быть, мог вывести ближе к землям истерлингов или подсказать верную дорогу. К тому же, это был лишь второй встреченный им в жизни представитель иного народа, и Хэлкар попросту не знал, стоит ли вообще связываться с теми, кому он иногда нестерпимо завидовал из-за долгих лет жизни и спасения от забвения.
[nick]Halkar[/nick][status]странник[/status][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ князь, долго смотревший в бездну</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/rc4ZcPJ.png[/icon]

+3

3

Его слова – лживый мед для всех страждущих. Тот, кто звал себя Аннатаром, имел с эльфами-предками общего куда больше, чем те, что сейчас населял Эрегион; оттого слова его хоть и не всем пришлись к сердцу, но многие приняли к себе в дома мудрого учителя, который нес свет самих Благословенных Земель. Ничто не было сокрыто от взора Аннатара, и все мысли, и все деяния, и все секреты эльфов перед ним лежали словно на ладони. Потому, не особо опечаленный отказами тех, кто не верил ему, он нашел пристанище и посеял семена в почве куда более благодатной, чем строптивцы, не пожелавшие его даже слушать. Нолдор всегда были жадны до знаний, и этим можно было нагло воспользоваться ради собственной выгоды – хотя сперва таких мыслей даже не было. Зло, таившееся в душе до определенного момента, уступило свету, который излучал умелец-кузнец еще до Древ, еще до Исхода Нолдор, и добро сослужило ему хорошую службу, располагая довериться. Аннатар не знал горя в землях Эрегиона, и хоть чувствовал на себе внимательный взгляд эльфийских владык, не боялся его – скрывать на тот момент было нечего.
Лишь потом жадность Саурона снова взяла власть. Задумав сделать то, что изменило бы ход истории снова, он обратился к тем, кого так старательно обучал – и потомок Феанора, самого худшего из всех родов нолдор, не отказал ему.

Долго искал Аннатар тех, кого одарил бы частью своей силы и могущества в обмен на вечное услужение тьме. Он не хотел снова плодить несметные полчища, как это было с орками и гоблинами, которые разводились в Средиземье еще со времен Утумно; он не хотел кого-то, похожего на балрогов, ибо не в той силе был он сам, чтобы найти управу на их огненные бичи и широкий размах крыльев. Майа не заковать под волю колец, не подчинить их силе, не сломить волю, ведь айнур – на то и духи при Эру Илуватаре, чтобы обладать мощью, равной которой нет во всей Арде. Нет. Здесь должен был быть иной подход - подход куда более продуманный. Нет места новым ошибкам, ибо они с учителем и так достаточно ошибались, чтобы Аннатар оказался здесь тем, кем пришел, маскируя свое настоящее лицо.
Его воля, скрытая в металле, зачарованная в драгоценных камнях, пробуждала жадность – никто не мог отказаться от тех сил, что давало кольцо, ведь ко всему прочему оно продлевало жизнь до бесконечной. Замутненный перспективами ум не нашел бы подвоха, окутанный магией, недоступной пониманию любого, кто появился в Средиземье и не видел, что делали айнур там, по другую сторону моря. Из всех рас, что знал Аннатар, только люди были достаточно жадны и неустойчивы к темному влиянию; он прекрасно помнил, как восточане, что жили слишком далеко от Эрегиона, чтобы новости одних достигали других, интересовались любой злой силой, страшно тяготея к ней.
Это показалось действительно стоящим решением. Осталось выбрать тех, кто будет с честью следовать за своим хозяином от начала и до конца, прямо во мрак, за Врата Ночи, за Грань Мира.

Оставив на время эльфов, Аннатар собрался в путь, решив навестить еще и гномов Мории. Ему хотелось заполучить себе не только слабовольных людей, но и жадных до золота наугрим, играя на их слабостях и низменных страстях. Никуда не деться от истории с Тинголом и Наугламир, но обычному эльфу никогда не нужно сравнивать с майа себя даже в попытке проведения переговоров. Уверенность в себе давала Аннатару возможность вести себя куда более открыто, пусть и надежно скрывая свои намерения под личиной прекраснейшего эльфийского мастера-кузнеца.
До Мории всего лишь несколько дней пути; весна, вступая в свои права, делала ночи короткими, а воздух – густым от запаха свежей липкой листвы и первоцветов, радостно тянувшихся к солнцу. Все это было прекрасно лишь для того, чтобы уничтожить. Красота рождалась, чтобы или застыть в веках, или быть разрушенной, уступая место новому. В лесах будто хозяйничала Йаванна, и от этой мысли стало немного не по себе. У Майрона отношения с валар не сложились, и даже Ауле всегда относился к нему с куда большей требовательностью, чем к кому-либо еще.
Стоило отогнать от себя непрошенные мысли и лучше позаботиться о насущном. Оболочка уже требовала отдыха, и это то, к чему Аннатар никак не мог привыкнуть, но очень пытался – непостоянство собственного тела и разлад с ним страшно злили и раздражали, но делать было нечего. Повернув к реке, по полноводности больше похожей на ручей, пришлось оставить лошадь: та привлекала много внимания к себе, а в одиночестве проскользнуть у вод было гораздо легче – там, где хозяйничал Ульмо, приходилось быть в несколько раз осторожнее, чем обычно, потому что тот до сих пор не мог простить Майрону Оссэ, хоть тот в итоге и остался верен своему вала. Осторожность, прежде всего, была залогом собственного выживания.

У реки уже кто-то был. Аннатар услышал всплеск воды, но прежде всего – почуял тепло. Значит, не орк. Пришлось даже остановиться, чтобы перепроверить собственные эмоции и чутье, но оно не лгало. Человек. Но что-то с ним было не так. В одиночестве. Аннатар справился бы, бояться ему нечего.
Аннатар почти бесшумно подошел к берегу, но появление незамеченным не осталось. Молодой человек вскинулся, как лошадь, вставшая на дыбы, и едва ли не зафыркал: кажется, его застали врасплох. Присев, Майрон открыл свой бурдюк и опустил в воду. Как много вопросов в его мыслях. Какой он любопытный, но бесконечно скрытный. Постоянно хмурый и напряженный, постоянно себе на уме. Такой бы точно не подошел в кольценосцы. От него было бы великое множество проблем, хоть темная магия и влекла за собой порабощение.

-  Я пришел набрать воды, - Аннатар говорил негромко и мягко, словно вторил журчанию у своих ног. Повернувшись к своему вынужденному собеседнику, удалось уловить еще одну вещь. Слабую, но крепкую нить между душой и магией, которую незнакомец практиковал. Это становилось все интереснее. – Я держу путь в королевство гномов и никак не ожидал увидеть кого-то, кроме них.
Майрон действовал как хищник, ждущий в засаде. Неизвестно, сколько пришлось бы терпеть и пробовать, но если результат того стоил – все окупилось бы.
- Кажется, вы все еще ранены. Могу ли я… ? – Аннатар поднялся на ноги. Все знали, что лучше эльфов целителей нет.[nick]Annatar[/nick][status]белая лилия[/status][icon]https://funkyimg.com/i/31T2q.jpg[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ Бойся Аннатара, дары приносящего.</div>[/lz]

+3

4

Эльф был невозмутим и спокоен, и голос его на мгновение поразил Хэлкара своим звучанием и скрытой в нем силой. Впервые он встретил существо столь необычное, столь могучее, что чутье его попросту не могло пока осознать и объяснить его природу.
  Обычно чародей легко читал чужие души, словно книгу. Окружающие с самого начала достаточно легко выдавали свои чувства к нему, не трудясь скрывать снисходительное пренебрежение и легкую брезгливость. Нечто подобное он видел, когда под ногами в полях крестьян сновали мыши: противно, но такова уж природа, никуда не денешься от этих созданий, и то, что его воспринимают так же, приводило тогда еще мальчика в дикую ярость. Затем, наблюдая издалека и вблизи, благо, внимания не обращали, он как следует изучил прочие явные и тайные проявления эмоций и чувств, а со знанием колдовских путей стало и вовсе легко. Редко когда он ошибался, выискивая скрытые мотивы и темные помыслы, которые пытались от него скрывать, и оттого суд княжеский ныне наводил ужас на тех, кто пытался схитрить да извернуться.
  С годами научился колдун разбираться в людях отлично, но теперь перед ним было что-то куда более могучее и сильное, что-то воистину могучее и великое. С опаской потянувшись к чужому разуму, желая лишь осмотреть чуть ближе, он с тихим шипением отвернулся, больно обжегшись.
  Благо, можно было списать на то, что бок действительно болит.

- Дорога до гномьего царства мне неведома, однако удачно, что мы встретились. Помощь мне действительно не помешала бы. Меня зовут Хэлкар, князь, милостью короля Нуменора наместник Севера, – ему пришлось приложить определенное усилие, чтобы говорить вежливо. С людьми было проще: они были либо наивными глупцами, не требующими почтения, либо равными по статусу князьями и королями, что обязывало уважать их достижения хотя бы номинально. А этот?
  К высокому, прекрасному и совершенно очевидно иному роду он вновь испытал болезненно-острую зависть. Хэлкар, даже несмотря на свои практики, проживет максимум две, три сотни лет. Что они для народа нолдо или любого другого эльфа? Минута, миг, в который не произошло ничего существенного. Они столь слепы и глупы, что могут устать от жизни и возжелать смерти, и тогда отправляются незримыми духами в чертоги богов, где могут быть счастливы до скончания времен. А что же людской удел? Забвенье и прах?!
  Тем временем, оставив бурдюк средь своих немногочисленных вещей, эльф направился к нему, и  тут по коже мужчины побежали мурашки. Неразумно было соглашаться. А что, если он почувствовал след тьмы на коже? Что, если обжегший недавно разум огонь силы сейчас будет направлен против него, что, если придется схватиться прямо здесь, на мокрой от росы траве?
  Пока собственные пальцы пробирались под порванную ткань к коже, он пытался угадать будущие движения чужих. Оружие у него было, но намерения напасть не чувствовалось, значит, подойдет ближе. Может быть, даже коснется, как сам Хэлкар сейчас касается раны, может быть, даже успеет помочь. Или вцепится в горло, повалит, прикончит? Неизвестность закружила вокруг темным облаком единственного чародейского страха – страха смерти, отвратительно неминуемой, и он позволил себе пойти на очередной риск.
  Времени было вдосталь, на каждый шаг незнакомца приходилось несколько вариантов событий, и, чтобы не отвлекаться, он позволил себе отпустить сомнения и страхи. Он достаточно силен, он уже обманывал сияющих нолдо, он уже справлялся с другими колдунами.
  В конце концов, он уже убивал, и этого достаточно.
  Подстелив под себя плащ, Хэлкар сел удобнее, деловито стянул рубаху, осматривая себя. Шрамов прибавится, но к ним было не привыкать, и он задумчиво провел пальцем по вспухшей багровой полосе на месте недавнего ранения. Другие, более мелкие царапины, гематомы, ушибы он предпочитал не замечать, беспокоила только глубокая царапина на плече, но все это было не так уж важно.

  Эльф оказался неожиданно близко, и, взглянув ему в глаза, колдун уверился в том, что он был опасен. В его глазах сияло могучее знание, и взгляд пронзал насквозь, даруя владельцу понимание о сути куда более глубокое и точное, чем все его колдовские фокусы и попытки. Перед этим знанием Хэлкар чувствовал себя обнаженным, маленьким и жалким, совершенно несущественным – и знал, что это правда, знал, что смотрели и дальше, видели и одиночество, и вечное сомнение в истинности цели, и кощунственное желание победить смерть, предначертанную свыше. Насколько он знал, любой из эльфов никогда не одобрил бы подобного.
И все же он не чувствовал ни презрения, ни жалости, ни любой другой тени отрицательных эмоций. Его не только пронзили взглядом насквозь, узнали тайны из глубины души, но и… поняли? Впервые в жизни поняли стремления, желания и мечты, и не отвергли их со смехом, страхом или презрением, а положили на неведомые весы, взвесили и вернули обратно, признав их, кажется, достойными жизни.
  Он не мог поверить в подобный исход, но лик эльфа оставался все так же прекрасен, спокоен и доброжелателен, и он все еще собирался помочь, поэтому недоумение Хэлкара все же скользнуло по лицу, выдав сокрытые чувства. Тогда он не мог и предположить, что наконец встретил достойного господина, учителя и бога в одном лице, и все же трепет момента запечатлился в памяти надолго.
[nick]Halkar[/nick][status]странник[/status][icon]https://i.imgur.com/rc4ZcPJ.png[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ князь, долго смотревший в бездну.</div>[/lz]

+3

5

Слушая внимательно своего собеседника, Аннатар привычно занимался своими делами. Он не стал слишком быстро рваться ему на помощь, не стал и откровенно усмехаться при слове «князь» - для него эти титулы никогда не имели значения. Саурон слишком много повидал на своем веку, чтобы по поступкам отличать благородного господина от грязного крестьянина. Лично перед его глазами глупости совершали эльфийские короли, а простые люди оказывались куда смелее их венценосных собратьев.
Совершенно не к месту вспомнились Берен и Лютиэн; Аннатар, прикрыв глаза, тронул шрам, пересекающий его горло и сокрытый сейчас белоснежным воротником, и опустил свою ношу к нескольким мешкам, что вез с собой и сбросил на землю, давая лошади отдохнуть.

- Мое имя – Аннатар. Я - посланник Валар на эти земли. Призван нести мудрость из-за самого моря и обучать эльфов и людей тому, что знаю сам.
Рассвет змеился тонкой полосой у самого горизонта, ярко окрашивая все еще по-ночному звездное небо. Саурон вскинул голову, чуть щурясь, и разглядел угрожающе нависшую над ними, еще не потерявшую своего сияния Валакирку. Он прекрасно помнил, для чего же Варда выпустила в черный бархат сумерек эти звезды, и невольно задумался об учителе. Знал бы ты, темный вала, что здесь происходит. Тебе бы понравилось.
Опустив голову на своего собеседника, Аннатар первым делом взглянул в его глаза. В них, как в озере, отражалась и его собственная огненная сила, и сила раненого воина, что сейчас смиренно дожидался помощи от незнакомца. Разумеется, он готов был схватить меч и защищаться при малейшей необходимости, но Саурон такого права ему точно бы не предоставил - хотя бы из-за того, что для сражения майа меч был не нужен. Слишком глупо было бы лишать себя возможности поближе соприкоснуться с человеческой магией, с их формой чародейства, ибо сам Аннатар был буквально соткан из нее, когда как люди – смертные, несчастные смертные – добивались хотя бы одной тысячной тысяч таких возможностей, как у Саурона, путем долгих лет практик и испытаний тела и духа.

- Я действительно могу помочь, но прошу лишь не дергаться и верить. – Аннатар подошел без намека на любой страх, присел рядом на подогнутые под себя ноги и коротким движением убрал мешающиеся пряди за острые уши. Прохладные осторожные пальцы коснулись краев раны, и эльф лишь покачал головой, осматривая неровно распоротый край. В свое время Саурон создал так много оружия, придумал столько форм для клинков, что ничего не скрылось бы от его внимательного взора. Подняв голову, Аннатар выпрямился, не глядя опустив руку в один из мешочков на своем поясе. В это время он снова стал изучать глаза напротив себя, без труда, словно открытую книгу прочитывая сознание человека перед собой. Как много сомнений и стремлений было в его душе, какова была его жажда познавать таинства этого мира, какая у него была любовь к жизни и нежелание умирать. Саурон все это понимал едва ли не лучше других, потому в свое время сбежал из Валинора, ушел следом за чернотой грозовых туч, помог создать Утумно, помог погрузить Средиземье во зло. Он хватал знания с жадностью голодного волколака и видел этот же голод во взгляде Хэлкара, князя с Севера.

- Будет жечь, - с успокаивающей улыбкой предупредил Аннатар и снова склонился к ране. Ладонь, которую он достал из одного из мешочков, была перепачкана чем-то желто-красным; прямо коснувшись ею открытой раны, эльф закрыл глаза, едва слышно нашептывая что-то на квенья, взывая к потаенным силам, от которых нолдор из-за немилости валар отреклись в свое время. Саурон же считал, что это было прекрасной возможностью вспомнить некоторые навыки простейшего лечения – он никогда не был целителем и не умел это делать так, как майар, что были у Ниенны или Йаванны. Но то, что он знал, ни раз ему помогало.
Темный майа вспомнил руки своего учителя и тихо вздохнул. 

Рана под пальцами зашипела, запахло жженой плотью и кожей; Аннатар руку не убирал, но и человека удержал, чтобы тот не отстранялся от боли – было велено терпеть. Жесткая хватка кузнеца не позволила бы даже при всем огромном желании уйти в сторону от лечения, потому эльф смог спокойно закончить начатое. В обманчиво-тонком теле, в этих слабых на вид руках крылась такая сила, что способна была перевернуть весь этот лес, даже не устав.
Убрав ладонь, он оценил тонкий шрам, что остался от зияющей болью раны; на своей же руке Саурон обнаружил липкие темно-красные сгустки крови. Присев на бедро и вытянув ноги, он подался к ручью, едва ли не ложась на траву, и принялся отмывать кожу. Теперь даже по крови, по бежавшей в ней силе было ясно, что Хэлкар – чародей. Интересно.

- Готово. Ты можешь посмотреть на то, что получилось. – Аннатар так и остался расслабленно сидеть на чужом плаще, глядя на человека. – Прошу. Надеюсь, тебе было не очень больно.
Мягкая улыбка тронула его губы. [nick]Annatar[/nick][status]белая лилия[/status][icon]https://funkyimg.com/i/31T2q.jpg[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ Бойся Аннатара, дары приносящего.</div>[/lz]

+3

6

Не дергаться и верить. Хэлкар прокрутил эти два понятия в голове, забавляясь: незнакомец сходу словно бы потребовал одновременно и указать, где находится небо, и выдать ему собственное вырванное сердце сию же секунду. Он прекрасно понимал, что мешать Аннатару попросту глупо, сам ведь согласился принять помощь, не ставить же палки в колеса. С верой было куда как сложнее. Не входило в его привычку доверять тем, кого видишь впервые, особенно если этот незнакомец бросается сразу громкими словами да титулами. Помощник и учитель выискался, что ж он не явился и людям, лишь с эльфами время проводит?

Впрочем, все подобные мысли были сметены одним лишь присутствием его рядом. Тот, кто стоял рядом с ним, был воистину чем-то большим, чем все, что до этого знал чародей в своей людской бурной жизни. К тому моменту, как прохладные пальцы коснулись раны, принося минутное облегчение, усмиренный нрав северянина стих, прогнав прочь сомнения и колкие комментарии зависти к высшим созданиям. Здесь они были неуместны.
К нему, наверное, и вовсе были неприменимы: какой толк завидовать тому, чего никогда не достигнешь? Все равно, что в бессилии грозить кулаком восходящему солнцу, требуя вернуться обратно за горизонт.

Князь отвечал на слова Аннатара короткими кивками, пытаясь совладать с собственным разумом. Оттеснить безграничное восхищение было непросто, следом за ним шли вопросы о том, отчего же ему помогают, но и они не устраивали. Пораженный, запутавшийся, он пытался навести порядок в собственных разрозненных мыслях, но воспоминание о пламени, которое он ощутил совсем близко, только мешало.

Наверное, оттого он и позволил себе секундную слабость, когда обжигающая боль снова коснулась раны, выгнулся, запрокидывая голову и крепко сжимая зубы, сдерживая стон боли и резко выдыхая весь оставшийся воздух. Опомнившись, усилием воли северянин вернулся в прежнее положение, только сильнее подставляясь под горячую, словно раскаленную добела руку. Слова, произносимые целителем, были ему неведомы, но от их пьянящей силы зазвенело в ушах, окончательно мешая концентрироваться на любой мысли, и на секунду, на один удар сердца колдун почувствовал себя вне самого времени, слушая этот голос и стоящую за ним силу.
В следующее мгновение боль ушла, словно и не бывало, и тогда опоздавшие мысли нагнали, наконец, его голову.

Невероятно было то, что дальше двинуться, даже если бы и хотел, не позволялось бы: хватка у внешне хрупкого, легкого и невесомого посланника была сильнее медвежьей, еще ни разу не приходилось Хэлкару ощущать на себе такую силу.  Но и контроль был поразителен: тот, кто мог движением одним сломать весь реберный остов слабого тела, лишь держал на месте, чтобы не мешали его действиям.  Аннатар весь был каким-то неведомым ему чудом, а князь не был бы собой, если бы не попытался понять и изучить это чудо. Возможно, научиться чему-то, возможно, узнать, где возможно добыть нужные знания.

Пока нежданный спаситель мыл руки от его крови, он задумчиво осматривал место недавнего ранения. Вместо неровного, вспухшего бы на коже к заживлению уродливым холмом рубца красовалась узкая полоса едва заметного в сравнении с прочими шрама, не приглядишься – так и пропустишь его на белой, незагорелой коже. Ни следа боли. И никакой усталости на лице сидящего напротив, словно это не стоило ему ничего вовсе. Откуда же он почерпал силу, неужели его мощь так велика, что из самого себя он брал и это ничего не стоило?

- Великий труд, и достойно исполненный, - он наконец оторвался от раны окончательно, быстро подтянул к себе рубаху, чтобы одеться. – Как вышло у тебя подобное с такой легкостью? Этому ты можешь научить, Аннатар?

Он подался вперед, невольно заглядывая в глаза собеседника. Тот, казалось, действительно совершенно не устал, но словно чего-то ждал, снисходительно глядя в ответ.
Хэлкар сообразил, что, мгновением позже, и устыдился того, что мог подобным поведением оскорбить Аннатара. Вряд ли его бы устроили оправдания, мол, не часто приходится мне говорить с полубогами и еще реже благодарю я кого-либо, не обессудь и прими извинения, да и князь был вовсе не из той породы, что извиняется.

- Прими мою благодарность, посланник. Я и не думал, что подобное под силу совершить кому-либо, и я выражаю тебе искреннее свое восхищение, ведь твой талант поразил меня до глубины души.

На верхушках деревьев засияли первые лучи нового дня, и в рассеянном свете Аннатар выглядел для него словно бы сон, настолько невероятным было произошедшее с ним в этот предрассветный час. Встреча в полумраке могла бы действительно казаться сном, если бы не стихшая боль в боку и унявшиеся прочие раны, если бы не то, что сидел посланник так близко, что дыхание его тепло скользило по лицу оказавшегося слишком близко чародея.

Опомнившись, он вернул прежнюю дистанцию, перевел взгляд на сжатую в руках вещь. Ненадолго задержался взглядом на золотом перстне работы истерлингов, подарке Кхамула, спасшем ему однажды жизнь на Востоке, коротко вздохнул: видно, еще не скоро доберется он до безопасной земли.  Рубашка же была испачкана в крови, заскорузлые пятна покрывали ее почти целиком, и надевать ее не хотелось. Однако еще больше не хотелось лишаться слабой, но какой-никакой защиты, наложенной на неё для отведения вражьего клинка или стрелы, да и в целом подставляться под чужой взгляд. Особенно такой внимательный и всезнающий.

Едва, впрочем, Хэлкар попытался её развернуть и осмотреть, как чародейские нити, поврежденные чужим клинком, с тихим шорохом лопнули и осыпались,  а следом за ними последовали и обычные, и полотно превратилось в них за считанные секунды. Он по привычке потянулся своей волей, пытаясь остановить распад, но заклинание было безнадежно разрушено, а он сам раздосадовано фыркнул, поднимая на Аннатара вновь стремительно возвращающие свой цвет серые глаза:
- Видишь? Мои умения куда как скромнее и не выдерживают всех испытаний. Надо было ехать в кольчуге, но я торопился.
[nick]Halkar[/nick][status]странник[/status][icon]https://i.imgur.com/rc4ZcPJ.png[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ князь, долго смотревший в бездну.</div>[/lz]

+3

7

Аннатар коротко улыбнулся, глядя в лицо нового знакомого, что подвинулся непозволительно близко, сокращая расстояние так, что его дыхание легко оседало на коже. Он не сводил взгляда с чародея, что, видимо, не знал, как подступиться к Посланнику Валар, обращаясь к нему за знаниями. За этим смотреть можно было по-настоящему бесконечно, и майа даже не собирался увеличивать разрыв между ними, позволяя любопытному самому оценить степень своей невежливости. В конце концов, он еще слишком боялся Аннатара, чтобы открыто просить его о чем-то. Это было на руку.

Не меняя позы, майа поправил волосы изящным движением кисти, увитой браслетами белого и желтого золота. Весь его вид был невинен, как едва раскрывшийся перед закатом бутон белой лилии, и взгляд был ясным, как солнце после дождя, но что-то было в нем темное, что-то было в нем порочное и искаженное, и для Хэлкара Аннатар не пытался скрыть это, давая почувствовать каплю своей силы, давая понять, что он не так прост, как казалось на первый взгляд.

- Надеюсь, твоя рана не побеспокоит тебя. – Аннатар поднялся с плаща и улыбнулся светло, поправляя свою одежду. Белая ткань свободно скрыла колени и ноги, краем протирая мокрую от травы росу. – Больше постарайся не попадать под кинжал врага, ведь меня может не оказаться рядом.
Майа откровенно посмеивался над юношей, что, словно волк вокруг беззащитного оленя, крутился возле Аннатара с очевидным вопросом. Тогда он решил еще раз закинуть невод:
- Я могу обучить не только этому. В моем распоряжении древние знания Валинора, когда еще не было Солнца и Луны. Я владею умениями лучше гномьих, и даже… - тут тон майа сменился на нарочито смущенный; Аннатар опустил ресницы, а его бледные скулы тронул по-юношески очаровательный румянец, - … король Келебримбор находит меня полезным. Но в первую очередь я – кузнец, был когда-то одним из учеников вала Ауле, потому ношу еще и имя Аулендил Артано. Впрочем, так позволено называть меня лишь тому, кто мое внимание завоевал.

Каждая эмоция – четко отлаженное действие, которому не было промаха. Майа поспешно отвернулся, будто скрывал свой внезапный порыв откровений, вызвавший бурный цвет полевого мака на его лице, и мягко зашагал к своей лошади, по дороге прихватив вещи. Ему нужно было ехать, но вовсе не из-за того, что того требовали наугрим, а потому что все было продолжением одной большой игры. Этот Хэлкар представлял собой слабый, но все же интерес хотя бы из-за того, как решил себя подать Аннатару. Тот только улыбнулся себе, закрепляя вещи на седле.

- Думаю, торопиться ты не будешь больше, не так ли? – Аннатар поправил волосы, собирая их в хвост и открывая острые уши. Не забывай, кто из нас кто, человек. Не забывай. – В следующий раз чары могут распасться прямо на тебе. Они слишком слабы и ненадежны.
Искусство людского обольщения не содержало в себе ни капли сложности. Саурон прекрасно знал, что и как сказать, что и как сделать, чтобы человек сам потянулся – а чаще всего это работало даже на эльфах. Не на всех, не в пример проницательной Артанис, но на многих. Например, на короле Эрегиона.
- Тебе стоит найти себе новую одежду, не грязную от крови. – Аннатар с легкостью мальчишки заскочил на лошадь и придержал ее за поводья. Взгляд его в солнечных лучах сиял, словно золото, а утренние блики играли в волосах. – Тебя могут выследить по запаху. Если ты заботишься о сохранности свой жизни. Думаю, здесь наши дороги разойдутся, Хэлкар с Севера. Приятной тебе дороги.
И, потрепав лошадь по гриве, Саурон отправился назад, на тракт, чтобы все-таки доехать до Кхазад-Дума.
В любом случае, после Мории у майа было еще слишком много дел. Его ждал Мордор.
[nick]Annatar[/nick][status]белая лилия[/status][icon]https://funkyimg.com/i/31T2q.jpg[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ Бойся Аннатара, дары приносящего.</div>[/lz]

+2

8

Хэлкар провожал его долгим взглядом, пока Аннатар окончательно не исчез за деревьями. Произошедшее было похоже на чудесный, удивительный сон, почти что предание, достойное того, чтобы читать его детям на ночь: могучий посланник богов спасает князя нуменорцев от ранения, исцеляет и наставляет, прежде чем исчезнуть в рассветной дымке, так же неожиданно, как пришел. Для кого другого это стало бы концом, но не для него. Северянин не мог упустить подобного шанса, и вовсе не потому, что новый знакомец был прекрасен и милостив, словно действительно сошел со страниц книг с легендами о величии Валинора и его армии, сокрушившей некогда Врага и всех его приспешников.

Больше всего на свете алкал князь силы, черпаемой из знаний, и так уж сложилось, что силу это он нашел там, где свет погибает - во тьме. Огонь, которого он коснулся – могучий, пламенный, яростный, почти всемогущий – не похож на тьму ни капли, но она живет в нем, подпитывая его истинное обличие. Даже если он ошибся во всех суждениях, без проверки отступать не станет, иначе потеряет свой крохотный шанс.

Путь на Восток тяжел, долог и труден. Чародейство не слишком помогало или облегчало задачу, он не мог позволить себе прибегать к нему часто: почти все силы и искусство уходили на пассивный поиск, настройку невидимого компаса, влекущего его к обители обнаруженного пламени. Благо хоть, прибыл вестник от Кхамула, помог с одеждой и сменной лошадью, договорившись в одном из стойбищ харадрим, проводил, сколько смог, отнес своему владыке весть о срочно возникших у Хэлкара делах, чтобы зря не тревожился.

Он увидел искомое издалека, только благодаря собственной силе, могучей и все еще способной прозревать чары. Огромные врата, способные выдержать натиск армии, подобной Нуменорской, наполненные жизнью, кипящей на строительных лесах. Работа близилась к завершению, но и без того была великолепной, и от неё веяло тем самым пламенным духом, который встретился ему много недель назад на лесной опушке. Аннатар действительно был чем-то куда как большим, чем хотел казаться, и за сияющими в рассветных бликах глазами действительно крылось что-то древнее, загадочное и темное, а демонстрация ушей была почти вызовом. Аннатар не воспринимал жалкого человека всерьез, не думал, что тот может оказаться хоть сколько полезен, но князь планировал заставить его изменить свое мнение.

Рана действительно больше не болела и никак не беспокоила, не сковывая движений. За два дня наблюдений он выяснил расписание и численность патрулей орков, нашел лидеров, составил план. Ему нужно больше узнать об этом загадочном посланнике валар, больше узнать о том, что скрывают врата, больше узнать о том, есть ли нечто больше его собственных познаний во тьме. Если для этого потребуется вломиться в чужую укрепленную крепость или захватить её изнутри, то почему бы и нет?

Он все еще был достаточно молод для таких безумных планов, и амбициозен не меньше. Отвести ли глаза, устроить ли кровавую баню? Выбор был очевиден, его не погладили бы по голове за остановленные и незавершенные в срок работы, да и скрываться было бы проще, нежели оборонять крепость от её же создателей.

Когда на дороге появился новый всадник, дело было кончено. Самым главным командиром, отвечавшим за строительство, был Цшикхук, матерый орк, несмотря на габариты отличавшийся еще и интеллектом, его правой рукой был Инсандар из народа истерлингов. От них Хэлкар получил необходимую ему информацию, хотя, конечно, пришлось немало потрудиться, и они же сопровождали его, когда он вышел навстречу истинному хозяину крепости.

От них он и узнал, как положено встречать Хозяина, как его почтительно величали местные обитатели с благоговейным ужасом. Не так уж похоже на светлого посланника, сияющего в свете праведности, и это даже забавляет, когда северянин выходит навстречу из темных чертогов, преклоняя колено.

- Lat zeeg, Gos? Ish gumb, ish datch, - он склонил голову ненадолго, усмехнулся, стягивая шлем. Орки отпрянули, увидев вдруг вместо командира кого-то другого, загомонили, попадали на брюхо, не осмеливаясь приближаться, все, кроме настоящего Цшикхука и Инсандара, что стояли на коленях за спиной князя, безмолвные и неподвижные. Трупы ведь, что им сделается, и стоят-то только по воле нуменорца. – Я даже начал учить твой язык, но времени у меня не столь много, знания утекают из голов мертвых, как вода из пробитой бочки. Достоин ли я стать твоим учеником, Аннатар?
[nick]Halkar[/nick][status]war[/status][icon]https://i.imgur.com/rc4ZcPJ.png[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ князь, долго смотревший в бездну.</div>[/lz]

+2

9

Возвращающийся из Мории Аннатар был крайне доволен своей поездкой. Гномы, водившие дружбу с Келебримбором, теперь и к нему относились с куда большим уважением, чем прежде: стоило лишь наладить более близкий контакт с Тьелпе, как он буквально порхал по кузницам. Наивные дети Махала, которые даже ни разу в своих жалких жизнях его не видевшие, надеялись, что великий кузнец из самого Валинора, что за морем, куда им доступа нет и не будет, научит их мастерству, что передалось ему напрямую от отца. Это забавляло майа: наивность существ Средиземья была такой трогательной, что порой у него сжималось сердце, но тем слаще становилась любая мысль о предательстве, о порабощении, о всех возможных новых порядках, которые введет новый господин этой земли – он сам.

Несмотря на то, что от Кхазад-Дума до Эрегиона было всего несколько дней пути, Аннатар развернул своего коня на Восток. Там, буквально под носом у валар и одновременно незримо для них возводилась новая твердыня Саурона в землях Мордора. Там орки и харадрим, истерлинги и гоблины отстраивали великую крепость Барад-Дур, такую, с которой можно было обозреть все Средиземье, которая бы не сломалась ни под одним штурмом, которую бы не взял ни один враг. Строительство там шло полным ходом; Аннатар позволял себе появляться там не так часто, как стоило бы, возможно, но его осанвэ бдительным бестелесным невидимым Оком следило за всем происходящим время от времени, когда он чувствовал в этом необходимость. Майа не доверял никому из тех, кто сейчас обитал в Мордоре, но выше этого был страх перед господином, прекрасным и ужасным в своем праведном гневе, способным лишать жизни без жалости, вырывая сердца голыми руками и не пачкая одежды кровью. Это все был Аннатар, что демонстрировал свою силу уже не раз, предпочитая делать так, чтобы такое не забывалось.

Сейчас определенно пришла пора наведаться в свою будущую обитель лично. Стратегически место выбрано прекрасно: плато Горгорот, окруженное Эред Литуи и Эфель Дуат, скрыто от возможных вторжений огромных армий, которые могли бы пожелать остаться невидимыми до нужной поры от Аннатара. Его Барад-Дур почти вплотную прилегал к скалам, и для Саурона это было почти приятной ностальгией по тем временам, когда на севере возвышалась трехглавая Тангородрим прямо над входом в Ангбанд.

Майа печально улыбнулся и дернул коня за поводья. Путь на восток был неблизок.

Меньше всего Саурон ожидал увидеть это представление. Еще не доезжая до Итилиэна, где был все еще цветущий край, он почуял неладное, ускорил коня, чтобы добраться до Мордора не теряя ни секунды. Не разбирая времени суток, Аннатар проносился мимо Эмин Арнен, даже не задерживаясь на оклики – лишь бы добраться быстрее. Неведомая ему сила разбушевалась в вверенных оркам землях, и хозяин их спешил, чтобы восстановить порядки.

Только удивлению его не было предела.

Вместо напастей, вместо рот эльфов или бунтовщиков майа увидел своего нового знакомого. Так он выследил его, догадался обо всем, провернул такое дело, надеясь впечатлить, еще и некромантией встретил. Аннатар тихо хмыкнул и изящно спрыгнул с лошади, не спеша направляясь к Хэлкару. Его имя он запомнил.

- Вот как, - его голос лился словно ручей по цветным камням. – Ты решил, что если я не принял тебя в ученики там, то ты попробуешь снова?
Майа склонил голову набок, останавливаясь прямо напротив того, кто в одиночку поверг всю его крепость в страх, заставил прятаться и трястись. И людей, и каждую морготову тварь.

- Ты, Хэлкар с Севера, решил, что сила в тебе может меня заинтересовать? – Аннатар протянул руку, касаясь человеческой груди ровно на уровне сердца. Светлые глаза в момент налились пламенем самого Утумно, огнем, к которому даже балроги боялись подходить. – А готов ли ты к этому сам?

И Саурон показал ему все. Себя и свои силы. Ужасы Ангбанда, эльфийские войны, темноту, что мирно спала внутри, черную зияющую дыру, лишающую света все вокруг, огонь, бесконечный огонь, одним ласковым прикосновением слизывающий кожу с лиц непокорных, удушливый запах жженой плоти и тошнотворный – разлагающихся гнилых трупов. Свою бесконечную силу, которой равных не было в Средиземье, свои тайные и сокровенные знания.

И в один момент все прекратил, отступая, снова становясь прекраснейшим Аннатаром с жидким серебром, белым мифрилом на плечах, коими отливали его волосы при свете.

- Пошел вон, - коротко огрызнулся майа и обогнул его, направляясь в крепость. [nick]Annatar[/nick][status]белая лилия[/status][icon]https://funkyimg.com/i/32wk7.jpg[/icon][lz]<div class="lz">Tolkien's legendarium</div><div class="lz1">▷ Бойся Аннатара, Властелина Даров, их приносящего.</div>[/lz]

+1


Вы здесь » yellowcross » THE ELDER SCROLLS ~ фэндомные отыгрыши » world on fire


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC